Мартышка, в Зеркале увидя образ свой.
Тихохонько Медведя толк ногой:
«Смотри-ка», говорит: «кум милый мой!
Что это там за рожа?
Какие у нее ужимки и прыжки!
Я удавилась бы с тоски.
Когда бы на нее хоть чуть была похожа.
Басня «Зеркало и обезьяна»
И.А.Крылов
Когда речь заходит о привлечении инвестиций в электроэнергетику или теплоснабжение, в общем, в инфраструктуру, обычно вспоминают такие инструменты, как инвестиционная составляющая в тарифе, альткотельная, государственно-частное партнерство (ГЧП), концессия, эталоны, договоры предоставления мощности (ДПМ), КОМ НГ, КОММод, RAB, контракты build-operate-transfer (BOT) или build-own-operate (BOO) и так далее. Могу представить, что, когда человек, далекий от регулируемых отраслей, видит этот перечень, у него начинает рябить в глазах от количества аббревиатур. Хотя зачастую за ними кроются сущности, очень близкие друг другу. Так, если перенести их в область биологии и начать рассуждать о них в терминологии Чарльза Дарвина, то все они являются частью одного рода, а эволюционные отличия между ними незначительны и скрыты в деталях, которые обычно написаны мелким шрифтом в толстых приложениях к основному договору.
Если же подняться на следующий уровень абстракции, то экономическая природа всех этих инструментов в общем-то одинакова и подчиняется небольшому числу универсальных постулатов здравого смысла. Вот некоторые из них. Проект должен быть востребован экономикой. Инвестиции должны окупиться в консервативном сценарии бизнес-плана. Оставляя за скобками циклы монетарной политики, стоимость денег для проекта зависит от его рисков и от рациональности их распределения между участниками. Капитал любого проекта собирается из нескольких источников, а решение об инвестициях — это своего рода консенсус инвестора, который дает акционерный капитал, банка, кредитующего проект, и государства, если речь идет о предоставлении этому проекту субсидий.
Возвращаясь к перечисленным выше аббревиатурам, следует отметить, что за каждой из них стоит попытка создать типовую схему распределения рисков между участниками проекта, которая бы наилучшим образом отражала реалии той или иной отрасли или подотрасли экономики. Иными словами, тот или иной инструмент привлечения инвестиций — это своего рода зеркало, отражающее текущее состояние отрасли. Правда, с одной оговоркой: такой инструмент привлечения инвестиций берет на себя функцию улучшения инвестиционных условий именно за счет переноса рисков на тех участников, которые могут ими наилучшим образом управлять.
Так или иначе, вопрос привлечения инвестиций в электроэнергетику и теплоснабжение следует разделить как минимум на две части. Первая часть – некорректная настройка инструмента привлечения инвестиций — например, инвестор получает риски изменения тарифов, которыми он не способен управлять, а вторая – фундаментальные проблемы отрасли, например регулятор в принципе не готов повышать тарифы выше индекса потребительских цен, либо центральная система теплоснабжения функционирует в городе с недостаточной плотностью потребителей.
Так бывает, что инвестиции, начатые в инфраструктурные проекты после торжественной заливки первого бетона, заканчиваются долгими судебными тяжбами. И это несмотря на то, что над распределением рисков в соглашении работали лучшие отраслевые юристы, а финансовая модель проекта сулила акционерам привлекательную доходность.
Возьмем, к примеру, проект строительства моста между Сицилией и материковой Италией, начатый в 2000-х годах. Инвестором выступил консорциум во главе с Impregilo, однако он столкнулся с жестким сопротивлением со стороны регуляторов и экологов. Итальянское правительство неоднократно меняло свою позицию, а в 2013 году проект официально заморозили. Судебные тяжбы между инвесторами и государством продолжались долгие годы. В итоге мост так и не был построен. Однако мы также помним и сравнительно недавний российский проект моста, который был возведен в рекордно короткие сроки.
Вот другой пример – угольная электростанция Medupi в ЮАР. Проект стартовал в 2007 году. Планировалось 4,8 ГВт мощности, но из-за коррупции, протестов местных жителей и технических сбоев сроки затянулись на годы, а бюджет вырос с 8 до более 20 млрд долларов. Судебные иски против подрядчиков и экологов осложнили стройку. Станция частично работает с 2015 года, но до сих пор не завершена полностью, тем временем, блэкауты в ЮАР – дело обычное.
Зачастую именно фундаментальные экономические проблемы, а не недостаточная точность формулировок в толстых приложениях к инвестиционному договору, становятся камнем преткновения при привлечении инвестиций. При этом, к сожалению, основной упор зачастую делается на обсуждение витиеватых формулировок как при формировании регулятором инвестиционной среды в отрасли, так и при заключении инвестиционных соглашений.
Вопрос доверия был впервые упомянут применительно к экономике Адамом Смитом в XVIII веке. Современные экономисты все чаще акцентируют внимание на этой концепции. Крупнейшие инвесторы опираются на нее, вкладывая миллиарды долларов. Например, приобретя за свою историю большое количество компаний, Уоррен Баффет никогда не проводил в их отношении юридические и финансовые экспертизы, полагаясь на людей, с которыми вступает в деловые отношения. Возможно, в этом заключается секрет успеха привлечения инвестиций? Возможно, если регулятор сможет решить фундаментальные экономические проблемы отрасли (главная из которых, пожалуй, восприятие цены энергии как некого исключения из общих законов экономики), отпадет необходимость в бесконечных модификациях сложных инструментов с замысловатыми аббревиатурами, скрывающими за забором юридических терминов фундаментальные недостатки регулирования отрасли? А инвесторы, видя разумное и последовательное регулирование экономики, будут охотно привлекать и вкладывать капитал в энергетику и теплоснабжение?
