Цены на энергетические ресурсы наряду со стоимостью сырья, труда и капитала определяют конкурентоспособность национальной экономики. Для энергоемких отраслей цена на электроэнергию часто становится ключевым фактором, определяющим размещение производства, структуру экспорта и способность выдерживать ценовую конкуренцию на внешних рынках. При этом международные сопоставления цен на электроэнергию требуют осторожной интерпретации из‑за различий в методологиях учета и структуре тарифов.
Детальный анализ влияния цен на электроэнергию на конкурентоспособность отдельных товаров должен выполняться на уровне конкретных товарных групп и рынков, с учетом структуры издержек и набора стран‑конкурентов. Настоящий материал фокусируется на двух аспектах: сравнительном уровне цен на электроэнергию для бизнеса в России и странах – торговых партнерах, а также на роли внутренних ценовых дисбалансов и цен на газ в формировании конечной стоимости электроэнергии.
Сравнительный анализ уровня цен на электроэнергию
Сравнительный анализ цен на электроэнергию для бизнеса в России и в странах – основных торговых партнерах показывает, что российские цены находятся в нижнем диапазоне. По данным GlobalPetrolPrices.com, Россия имеет более низкую цену для бизнеса, чем США, Турция, Бразилия, Индия, Китай и Беларусь, но более высокую по сравнению с Казахстаном и Узбекистаном. При этом методика источника отличается от российских подходов: расчеты на основе данных Росстата и статистики оборота отрасли могли бы дать значения на 35–40% ниже, чем в международной базе, что дополнительно усложняет прямые сопоставления.
Рисунок 1. Сравнение цен на электроэнергию для бизнеса в России и странах – торговых партнерах.
На диаграмме представлены средние цены на электроэнергию для бизнеса в 2023–2025 гг. в десяти странах, в центах США за кВт·ч. Россия с ценой 9,2 цента/кВт·ч занимает среднее положение: выше Казахстана и Узбекистана (7,4 и 6,5 цента/кВт·ч), но ниже США и Турции (14,8 и 14,7 цента/кВт·ч).
Ключевым фактором формирования стоимости электроэнергии в странах с высокой долей тепловой генерации является цена на газ. Сопоставление показывает, что при близкой или даже большей доле газовой генерации отдельные страны имеют значительно более высокую цену газа, что напрямую отражается на конечной цене электроэнергии.
Рисунок 2. Цена на газ как фактор формирования цены на электроэнергию.
Диаграмма сопоставляет для каждой страны три показателя: долю газовой генерации, цену на газ для бизнеса (декабрь 2024 г.) и цену на электроэнергию для бизнеса (2023–2025 гг.), все в пересчете на центы США за кВт·ч. В России при доле газа в выработке 45,7% цена на газ составляет 1,1 цента/кВт·ч, что заметно ниже, чем в США (3,9 цента/кВт·ч) и Беларуси (2,0 цента/кВт·ч). Соотношение между ценой газа и конечной ценой электроэнергии показывает наличие внутренних источников удорожания. В России по сравнению со странами с сопоставимой долей газовой генерации это соотношение, выраженное в центах, пока ниже. Так: разница между ценой газа и ценой электроэнергии для бизнеса в России составляет порядка 8,1 цента/кВт·ч, в то время как в США – 10,9 центов, в Беларуси -8,9 центов.
Тем не менее в России существует потенциал снижения конечной стоимости электроэнергии за счет оптимизации структуры тарифа, повышения эффективности передачи и сокращения внутренних перекосов. Задействование этих резервов может обеспечить дополнительное ценовое преимущество для российской промышленности без изменения цен на первичный энергоноситель.
Чувствительность конкурентных позиций к ценам на газ
Низкая внутренняя цена на газ является одним из немногих устойчивых ценовых преимуществ российской экономики. Оценка чувствительности цен на электроэнергию к изменению стоимости газа позволяет понять устойчивость этого преимущества в средне- и долгосрочной перспективе. В качестве базы используется доля затрат на газ в совокупных издержках отрасли в 2024 году на уровне 15,6%.
Рисунок 3. Сценарий роста цены на газ в России на 15%.
Диаграмма повторяет сравнение стран по цене на электроэнергию для бизнеса, но для России показано значение после гипотетического увеличения цены на газ на 15%. В этом сценарии цена для российского бизнеса возрастает с 9,2 до 9,42 цента/кВт·ч, практически сравниваясь с уровнем Китая (9,4 цента/кВт·ч), но оставаясь ниже цен в США, Турции, Бразилии, Индии и Беларуси. График демонстрирует, что умеренный рост цен на газ пока не приводит к радикальному ухудшению относительного положения России.
Более жесткий сценарий связан с ростом внутренних цен на газ до уровня экспортного паритета. В расчетах он приближен к увеличению на 65% по сравнению с текущим уровнем, что соответствует среднему соотношению внутренних цен и NetBack за 2019–2021 годы.
Рисунок 4. Сценарий роста цены на газ в России на 65%.
На диаграмме показано, как изменение цены на газ на 65% отражается на конечной цене электроэнергии для бизнеса в сопоставлении со странами – торговыми партнерами. При таком росте цена электроэнергии в России достигает 10,13 цента/кВт·ч, что выше, чем в Китае, и смещает страну в группу с относительно высокими тарифами для промышленности. График иллюстрирует, что при сближении внутренних цен на газ с экспортным уровнем ценовое преимущество российской промышленности несколько теряется.
Внутренние ценовые дисбалансы как ограничитель конкурентоспособности
Наряду с ценами на первичные энергоресурсы, существенное влияние на конкурентоспособность электроэнергии оказывают внутренние ценовые дисбалансы. Под ними понимается совокупность механизмов, которые искажают связь между издержками и конечной ценой для различных групп потребителей.
В российской электроэнергетике ключевыми являются два таких дисбаланса. Первый – перекрестное субсидирование в электросетях, оцениваемое примерно в 297 млрд руб. в ценах 2024 года. Этот механизм приводит к тому, что часть нагрузки, связанной с обеспечением населения, ложится на промышленных потребителей. Второй связан с расхождением между средней выручкой генерации и ценой, оплачиваемой конечными потребителями, которое оценивается примерно в 226 млрд руб. в 2024 году. Оно формируется в результате особенностей договорной структуры и функционирования оптового рынка.
Рисунок 5. Роль внутренних ценовых дисбалансов в формировании цен на электроэнергию.
В таблице сопоставляются фактические цены на электроэнергию для населения и бизнеса в России и Китае по данным международного источника, а также расчеты для России при различных сценариях: рост цены на газ на 15% и 65%, с сохранением и с ликвидацией внутренних ценовых дисбалансов. Показано, что при росте цены на газ на 15% и устранении дисбалансов цена для бизнеса снижается до 8,3 цента/кВт·ч, а при росте на 65% и устранении дисбалансов – до 8,9 цента/кВт·ч, тогда как цена для населения существенно растет. Таблица демонстрирует, что перекрестное субсидирование и связанные с ним механизмы заметно увеличивают тарифную нагрузку именно на бизнес, даже при сравнительно низкой цене газа.
Эти результаты показывают, что текущая модель перераспределения нагрузки через перекрестное субсидирование и особенности рынка фактически ослабляет эффект от низких цен на газ. Умеренный рост внутренних цен на газ, компенсированный сокращением дисбалансов, способен одновременно снизить цену для промышленности и сбалансировать цены для населения, при условии перехода к адресным механизмам социальной поддержки.
Заключение
Проведенный анализ показывает, что текущие цены на электроэнергию для промышленных потребителей в России находятся на конкурентоспособном уровне относительно ключевых торговых партнеров, прежде всего за счет низкой стоимости газа. При этом внутренние особенности тарифной структуры и ценовые дисбалансы частично нивелируют это преимущество.
Сценарные расчеты демонстрируют высокую чувствительность российской электроэнергетики к изменению внутренних цен на газ. Умеренный рост цен пока не приводит к резкому ухудшению позиции, однако сближение с экспортным уровнем делает российскую электроэнергию дороже, чем у части конкурентов, и может привести к росту издержек в широком круге отраслей. В этих условиях сдерживание роста внутренних цен на газ, параллельное сокращение внутренних ценовых дисбалансов и работа над эффективностью сетевого комплекса становятся важнейшими условиями сохранения ценового преимущества российской промышленности.
